ГлавнаяРегистрацияВход Бильярд статьи Четверг, 17.08.2017, 08:52
  Статьи о бильярде Приветствую Вас Гость | RSS


ШКОЛА ПОКЕРА
Бесплатно на счёт $150

 
 
Русский бильярд » Статьи » Литературный бильярд



Записки маркёра "Удавшийся сценарий неудавшегося фильма" часть 1
Начало начал
 
Sat, Apr. 2nd, 2005, 10:37 am
Вчерашняя смена была даже лучше пятничной. Не успел раздеться и налить себе кофе — появляется. Гордый из себя — что твои помидоры у тётки под Ростовом. Оттого, не иначе, что еще и часу дня нет — а он в дым.
Чемоданчик в руках — никелированный, все честь по чести. Вчерашний люмпен среднего звена, с вологодским акцентом и пятнадцатью каратами сверкающего хрусталя на мизинце.
Подгребает, улыбается… Спасибо, по плечу не похлопал — эти обычно любят приобщиться. Типа, мы одной крови.
— Не сыграете партейку?
А я чего? Завсегда пожалуйста. Тем более, что от этого пахнет приятственно. Мартелем, если не ошибаюсь. И никакие «Кензо» это амбре не угасят.
Палку свою даже брать не стал, все для клиента. Общаковый «Зенит» — вполне канает для такого случая. Пирамиду поставил: «разбивайте»,— говорю.
— Маскву?— спрашивает, пошатываясь слегка, но уверенно опираясь об стол.
Вообще-то эти обычно правила америки с трудом припоминают, выставляют на борт и измеряют допустимость удара пролезлостью шара. Но тут, кажется, мне немного повезло. Считает себя профессионалом.
Чувак тем временем свинтил свою трехзвенку (я еще подумал, на AudiTT?, небось, ездит). Перчатку натянул (нахрена зимой, в прохладном помещении перчатка — никогда не пойму). И — как спаниель на дичь — потрусил разбивать.
И так спокойно мне восемь шаров с кия свалил.
Расплатился за стол.
И ушел.

А я до сих пор понять не могу, не приснился ли мне этот кадр. Питерских такого уровня я, вроде бы, всех знаю.

* * *
Sat, Apr. 2nd, 2005, 11:37 am
Еще вчера была умилительная совершенно девица.
Пришла где-то в девять вечера, вцепилась в лузу ближайшего ко входу свободного стола. Сказала, что будет играть со мной.
Вот то есть буквально: «ставьте шары, сыграем две партии по двести».
Нет, я и не такое видел, конечно. Но все равно занятно. Девять вечера — самое напряженное время, клиенты теребят каждые три минуты. Но четыре сотни на дороге тоже не валяются. Короче, я согласился. Точнее, промолчал.
Ставлю, она разбивает. Кто сильно бьет — тот сильно играет, да. Пирамида, уподобившись выбиваемой из ковра пыли, разлетелась и осела по столу ровным слоем. Типа, классический американский разбой. Сталевский такой. Ага.
Подобрал шесть шаров, спохватился (негостеприимно как-то получалось), дал подставку.
Шесть-пять она умудрилась сделать.
Палку сжимает, как меч-кладенец, только что не двумя руками. Стоит строго лицом к столу. Левая рука напоминает амёбу в брачный период. Целится зажмурив полтора глаза. Локоть параллелен полу. Замах — сантиметра три.
И — пять шаров с кия. Загадочная, все-таки игра — бильярд.

К счастью, тут она заказала мартини, я спокойно довел до 8:5, а следующую уже выиграл без эксцессов. Расплатилась, благодарить за игру не стала. Оделась, и ушла.

 
Двое суток
 
Thu, Apr. 7th, 2005, 12:49 pm
Зачем-то согласился подменить напарника — в результате провел двое суток практически на ногах.
Вторник оказался скудным на развлечения. Не считая парочки топ-менеджеров боттом-класса (здесь и далее: ™↓), со своими короткими «Longoni» и слишком длинными амбициями. Дважды обращались ко мне за разъяснениями, оба раза обрывали на полуслове и принимались рассказывать какую-то ересь на тему правил «Невской пирамиды» образца восьмидесятых годов прошлого века. Я плюнул и сдал две партии заходящему старикану из профессионалов старой гвардии, весьма приятному в общении.
Ближе к полуночи явилась стайка студентов поколения «Пепси». Похватали кии с трех соседних столов, сыграли две партии трое на трое, расплатились мятыми червонцами. Как выжило сукно — не понимаю. Из Дома Офицеров таких выгнали бы в пять минут.
Потом были какие-то невнятные полупьяные ™↓, трехзвенки-в-чемоданчиках, все как положено. Попросили дальний стол, заказали еды, полтора часа мучали одну америку, ушли. Я с облегчением отправился вздремнуть.
Зато вчера!— да, вчера я видел то, что должен хотя бы раз в жизни повидать каждый настоящий мужчина.
К нам пожаловали двое залетных.
Зашли с промежутком минут в десять, друг на друга не смотрели. Неспешно расчехлились, заняли столы в разных углах, принялись небрежно мазать дармовщину. Великие конспираторы.
Минут через двадцать один подошел ко мне, предложил партию. Я промямлил, мол, могу только одну-две партии сыграть, как повезет, потом директор придет, при нем нельзя. Согласился. По все канонам первую я взял легко и принялся гадать, рискнет ли он мне отдать еще одну. Решил, что вряд ли. Кивнул на выходящего из кухни помощника повара, у которого так кстати закончилась смена, стремительно извинился. Я предупреждал, говорю, вы уж того, простите. Когда через час этот гений разводки все-таки вычислил и уговорил какого-то пионера, я повторил операцию на втором катале. Тот явно играл сильнее, поэтому первую отдал мне 0:8. Я рискнул на вторую, и — конечно же — выиграл и её, канонически, 8:7. Снова кивнул на кого-то проходящего. Шестьсот рублей, между прочим, и вообще не зависят от моего умения играть. Тяжелый все-таки бизнес — профессионального каталы. Развратили их нынешние маркеры, которые не то что профессионала по стойке распознать не умеют,— мастера от триангла не отличат.
Потом честно отдохнул, радостно пронаблюдал отбитие каталами капитала — на каких-то очередных ™↓, поиграл с симпатичной журналисткой, которая была больше похожа на акулу секретарского бизнеса.
Как не умер в начале шестого утра, когда пришли два братана с претензиями на круазе в головах — до сих пор не уразумею. К счастью, эти попросили пул, сыграли партию и отчалили по своим пацанским делам.
А я поехал домой на такси. Мысленно воздавая благодарности самонадеянным залетным.
 
 
Понедельники бы — взять, и отменить
 
Wed, Apr. 13th, 2005, 04:27 pm
Среднестатистический понедельник — это катастрофа. Люди приходят рано, пьют много и быстро. Максимум переломанных палок и испорченного навсегда сукна — приходится на понедельники.
Последний понедельник даже на этом фоне состоялся ультранеадекватным.
Первые ласточки послеофисного отдыха от воскресенья пришли около шести, распространяя и в без того душном помещении тяжелый смрад пуазона. Втроем. На шпильках и с отманикюренными в космос ногтями. Палки выбирали полегче, покороче; причем делали это намеренно шумно. К счастью, я только заступил — и это, безусловно, поспособствовало моему успеху в немом удержании концепции различий бильярдного кия и негритянского члена. Играли они долго, кажется, пили мартини — в общем, вели себя так, как и подобает успешным особям непритязательного пола в щепетильном возрасте типа «разум заколосился».
В районе восьми стали подтягиваться ™↓.
Поскольку все имевшиеся в наличие палки из папье-маше по тридцатнику за штуку оказались разобраны девицами, этим пришлось играть нормальными «Зенитами». Облили стол пивом, раскололи биток о колонну. Больше ничем из массы не выделились, расплатились, ушли.
Я сел читать «Survivor» Palahniuk'a. От осознания того, что он гений, меня оторвала молодая пара, больная базедовой болезнью. Они испросили снукер. Я вежливо высказался в том смысле, что у нас только карамбольные столы и ломберные. Извините.
Продолжить чтение мне не удалось. Поджарый господин из удавшихся в начале девяностых предложил «по полтинничку». Вежливо спросил, что это я читаю, и — почему на английском? Корейским не владею,— ответил я, и пошел за своей палкой. Этот фрукт мог преподнести сюрприз — я успел заметить недорогую, но очень качественную двухзвенку; кроме того он снял пиджак и остался в жилетке. Предчувствие меня, впрочем, обмануло. Папаша сдал четыре партии, предложил расход и в результате был отпущен с миром, но без пятихатника.
Затем я еще вкусил немного отличной прозы (почему, кстати, никому до Паланика не приходило в голову нумеровать главки и страницы в обратном порядке, интересно?) и борща. И тут началось самое интересное.
В нашу невзрачную обитель пожаловали понты. Настоящие — в адидасовских шароварах и с гайками по периметру. Чиста, на пару партий, по их же образному выражению.
И тут у нас в баре не оказалось мартеля, палки были тяжелые, а наклейки — лоховские. Еле удержался от поддакивания на тему квадратных шаров и снукерных луз на пятьдесят два. Зато меня обучили ставить вылетевшие чужие шары в дом (вот буквально — куда угодно в дом, по вкусу нападающего) и чуть не заставили играть на щелбаны. От колхоза по штуке за шар я благоразумно отказался. Дети перестройки еще немного вяло постучали и свалили. Перед выходом — тяпнули вполне отечественного «Флагмана» — по сто пятьдесят, Серёга, как тогда.
Читать Паланика мне совершенно расхотелось. Я постучал немного на пустом столе, и тут — часа уже в три ночи — появился клиент. Костюм весом за косарь, глаза усталые, умные. Из тех, что ездят на неприметных бронированных американцах, а для дачи держат в гараже «Ниву». Он увидел лежащую на столике обложкой вверх книжку, негромко спросил, где я её купил. Попросил палку.
Я отдал ему свою — просто в благодарность за интеллигентное обращение. Здесь его очень недостает, порою.
Класса ему немного не хватало, но видение игры замечательное. Сам настоял на игре на интерес, легко поддерживал дискуссию о чем угодно. Спрашивал совета. К месту вворачивал американизмы, рассказал свежий анекдот. Под конец — расплачиваясь — спросил, не дам ли я ему несколько уроков. Я, разумеется, согласился. Только что не лобызались.
Теперь он дочитает моего Паланика, и появится в четверг. В три часа ночи. В мою смену.
Я буду его учить играть на бильярде.
За деньги.
Очень хочется надеяться, что он их зарабатывает где-нибудь на бирже. Потому что такую обходительность и интеллигентность с маркерами я обычно наблюдал у людей не самых гуманных профессий.
 
 
Первый урок
 
Sun, Apr. 17th, 2005, 04:12 pm
Четверговая смена оказалась на удивление спокойной. Ни скучающих братков, ни постреливающих крысиными глазками по сторонам в поисках клиента залетных, ни утомленных луной закаблученных в шпильки девиц.
Приятные молодые люди из креативного отдела какого-то глянцевого журнала; отец с сыном лет десяти (сын давал фору 9:5 и непринужденно выигрывал), троица волейболистов на отдыхе. Последние, правда, чуть лузы не сломали своими прямыми — бойцовская сила рук дает себя знать — но в целом, тихо.
Ровно в три часа пополуночи пришел давешний господин. Пиджак свободного покроя указывал на то, что он подготовился. Ехал на урок, целенаправленно. Таких учеников нужно пестовать и лобызать при встрече.
Представился, наконец, Константином Викторовичем. Я решил скрыть собственное отчество, внезапно почувствовав себя молодым и полным сил. Шутка ли — такие люди уроки берут.
Константин Викторович вернул моего Паланика, вежливо поблагодарил. Мы обменялись впечатлениями.
Я расставил шары, принес ему свою палку.
Показал правильную стойку, стараясь особо не касаться его руки. Выворачивать кисть он минут через пять перестал. Мы немного поиграли чужих, которые у него и так отлично получались — отличный глазомер и сильные руки — это девяносто процентов успеха при выполнении чужих на русском столе. А моя правая до сих пор не отошла от его стального рукопожатия.
Перешли к тренировке своих. Я объянил святое правило открытой лузы. Когда-то давно мне в малюсенькой бильярдной на Пестеля встретился Владимир Абдюшев, а я метался в поисках правильного винта для какого-то сложного своего в угол. И я спросил великого игрока, с каким винтом правильно играть этого шара. Мастер усмехнулся в усы и устало ответил: видишь, луза открыта. Свой можно уронить пустым ударом. Значит, по законам банальной геометрии, его можно уронить и на касании — с любым винтом. Это был, наверное, самый ценный бильярдный урок, полученный мною вербально.
Мы поиграли своих на налузном, своих на отлузном — то в угол, то в середину. Константин Викторович очень быстро схватывал принцип, потом замыкался минут на десять в себе, снова и снова стараясь выполнить канонически верный удар. Наконец, методом последовательных приближений, он добивался своего, устало улыбался и снова заговаривал со мной. О политике, вторничном падении акций и ребрендинге «Билайна».
Около пяти он уже свободно понимал своих в среднюю; угол давался ему чуть хуже, но было совершенно очевидно — это лишь дело наигрыша.
В пять ровно он небрежно уронил взгляд на часы и поблагодарил. Выложил на стол сотенную купюру. Я вежливо, но недвусмысленно сказал, что готов тренировать (слово учить здесь показалось мне явно неуместным) его и бесплатно, но если он настаивает — возьму, как обычно — по червонцу в час. То есть, двадцатку.
Он опять улыбнулся, заменил купюру, пожал мне руку и снова поблагодарил за урок. Пообещал навестить в понедельник («у вас ведь в понедельник следующая смена?»). И ушел.
Я выглянул в окно. Ездит он на городском линкольне. Я не понимаю, зачем ему приспичило учиться играть, причем именно у меня.

Теперь дочитываю Паланика и жду понедельника.

 
Боязнь ветра
 
Thu, Apr. 21st, 2005, 02:11 pm
Понедельник начался вспыльчиво.
Часа в три двери распахнулись, явив моему взору двух лебединого вида созданий в полупрозрачном белом. Кроткие глаза трепещущих ланей уставились на мою трехдневную щетину, изогнутые в средиземноморскую волну губы той, что справа,— испросили права «постучать». Я благосклонно позволил.
Увы и ах. Ах, какие изгибы станов мне довелось созерцать последующие два часа! Увы, я был при исполнении.
При всем внешнем великолепии, они тратили по десять минут на Московскую партию, чем уязвили мое сердце до самых легочных пазух. Я утешал себя тем, что готовить они, наверняка, не умеют.
Потом было очень много очень разных людей, неинтересных.
Зато в девять вернулись дневные лани, в сопровождении двух ™↓ с собственными лонгони-для-начинающих. Уверенные в крутизне собственных палок, эти двое убедительно слили партий пять-шесть практически под ноль, заплатили за пролитое на сукно пиво и отчалили восвояси. Кажется, вечер у них сегодня не задался, впрочем — не мне судить.
На дальнем столе играли очень неплохо, и я минут двадцать наблюдал за перипетиями убедительного отыгрыша.
Оторвал от созерцания перекатов середины меня случайно долетевший обрывок фразы. Я ошеломленно обернулся, чтобы посмотреть на человека, который может произнести «меня пугает призрачный ветер» не поморщившись. Этим, скажу, не побоясь девальвации термина, человеком, оказалась блондинка в темных очках, впорхнувшая в бильярдную со своим ботанического вида спутником. Они попросили столик, и перекинулись парой ударов. Спустя минут десять барышня расплатилась и они покинули меня в трепетном осознании собственной алиричности. Я чуть не расплакался.
В двенадцать бильярдная опустела.
Я перекусил и немного потренировал абриколи.
Не считая двух невыразительных студентов на полчаса и влюбленной парочки, судя по всему, бездомной — они за полтора часа сделали четыре удара, остальное время потратили иначе,— больше никого.
Константин Викторович не приехал, позвонил, извинился. Сказал, что будет занят до четверга.
Жаль.
Я к нему уже успел привыкнуть.
 
 
Великий четверг
 
Tue, Apr. 26th, 2005, 12:56 pm
Ох, это был великий четверг.
Несмотря ни на что.
Несмотря на удручающего впечатления нетопырей, сломавших две общаковые палки и оравших дурными голосами Марсельезу до приезда наряда. Больше всего я опасаюсь благообразно смотрящихся издалека пиджаков ботанического вида. В пять они стеснительно прокрадываются к дальнему столику, в семь запивают дешевую водку пивом, в девять у них появляется стремление курить сигары. Пространственно-временной маршрут «мама, я взрослею на глазах».
В ментовку едут протрезвевшие, спокойные, вернувшиеся в свое повседневное испуганно-смирившееся состояние.
Пока я пытался спасти хотя бы одну из палок, появились студенты кортежем двое-на-двое. Симпатичные девахи бесцветной фактуры, ведущие под руки опрятных хорошистов какого-нибудь машиностроительного. Такие пьют мало, играют весело, по принципу один удар на три поцелуя. Зачем они ходят в бильярдную — тайна великая есть.
В начале десятого, в самый разгар битвы за целостность имущественных характеристик нашего заведения с успевшими выкурить по сигаре нетопырями, нарисовались два профессионала. Тихо изумились на звуки из дальнего угла, попросили фишки. Несколько изящных партий, «благодарю-извольте», расплата крупными зелеными купюрами, кивок головой на прощанье. Лучшие клиенты. Но редкие.
В одиннадцать, когда нетопырей, наконец, увезли, я смог перекусить.
Немного почитал, вяло постучал в сумраке опустевшей бильярдной.
В два приехал Константин Викторович.
Около часа мы тренировали своих, а потом он неожиданно изъфвил желание сыграть на интерес. Я вежливо отказался, но он настаивал. Первое правило гласит: не отказывайся от партии, которую предлагает ученик. Выиграй не под ноль, но и не давая шансов. Тогда есть вероятность осознания недостаточности двух уроков для обретения мастерства чемпиона мира.
Я выбрал общаковую палку и выставил пирамиду.
Константин Викторович разбил, свалив дурака из пирамиды с среднюю. Потом выбрал шара, до которого не дотягивался, но, каким-то чудом забил и его. Два несложных чужих. О, пора помелиться. Свой, как только что тренировались. Дурак в угол, при попытке выполнить дуплет. Чужой в середину. И, чуть улыбнувшись, круазе через стол.
Пока я отчаянно боролся с собственным изумлением, Константин Викторович положил кий на стол и сказал: «спасибо за уроки, похоже, кое-что я освоил».
Я полез за деньгами, но он меня остановил небрежным взмахом руки:
— У меня есть предложение. В понедельник я бы взял еще один урок — тогда и поговорим.
Расплатился за «Боржоми» в баре и ушел.

Я бы не стал этого записывать, если бы не вчерашние события. Понедельничная смена была, конечно, поспокойнее. Но во мне разгоралось пламя жажды просветления. За последние три дня я выстроил около сотни правдоподобных версий, касательно темы предложения, упомянутого Константином Викторовичем, но так ничего и не придумал.
Как я дожил до полуночи — понятия не имею.

 
Игра
 
* * *
Thu, May. 12th, 2005, 12:55 am
Друзья, я уезжал в совершенно феерическое путешествие.
Вернулся.
Всё отлично.

Жизнь меняется кардинальным образом, но в лучшую, слава Господу, сторону.

Обо всем расскажу :-)

 
Новосибирск
 
Thu, Sep. 1st, 2005, 02:18 pm
Устаканилось.
Еще когда я уезжал с Константином Викторовичем в Сибирь, я четко понимал: с собой необходимо взять две вещи. Авантюризм и палку. И если с авантюризмом у меня всегда все было в порядке, он меня не оставляет даже в бане, то выбор палки оказался делом непростым.
Ясно, что мы ехали бомбить, хотя тогда я и не осознавал масштабов бедствия. Я выбрал старую добрую очень жесткую кленушку, с экстремальной наклейкой 11,5 и надколотым цевьем. Она меня еще не никогда не подводила. Зовут эту палочку «Жало скорпиона». Я забочусь о ней сильнее, чем Екатерина II о своих фаворитах.
Новосибирск встретил нас приветливым шумом. Ума не приложу, откуда он берется. Ветер в головах прекрасных жителей третьей математической столицы? Гул удивленной погодой листвы многочисленных несуразных деревьев? Сложно сказать.
Константин Викторович, отдать ему должное, не спешил вводить меня в курс дела. Приветливо хмыкнул, увидев в аэропорту у меня на плече чехольчик, и замкнулся в нескончаемых рассуждениях о девальвации контаминантных принципов ранней ирландской поэтики. Что-то в этом роде.
Я тоже никуда не торопился.
Мы пили виски в самолете, умеренно. Мы ехали в такси в гостиницу, быстрее, чем можно было ожидать от рыхлого утомленного водителя, страдавшего мизантропией и одышкой.
Мы прекрасно отдохнули, выспались и позавтракали в одноместных полулюксах — каждый в своем. Потом мы вышли пройтись «по бульвару», как высокопарно выразился Константин Викторович. Солнце клонилось к закату.

В бильярдной мы оказались незаметно, около десяти вечера. Палка с утра висела у меня за плечами. Константин Викторович обронил несколько слов про «нас тут все знают». Первую партию я играл с ним. Легко удивив меня всухую, Константин Викторович куда-то пропал. Я присел за стойку, выпил сто грамм водки для раскрепощения удара, выкурил несколько сигарет. Наконец, напротив меня нарисовался неброский старикан субтильной наружности. Я услышал подзабытое «Сибирка» и оказался занят до полуночи. Три партии, двести долларов на расход. Денег у меня при себе не было, поэтому я играл достаточно самозабвенно, чтобы одолеть и расход. Вторые сто грамм подоспели вовремя.

Константин Викторович нарисовался в зале как раз, когда я расплачивался за стол. Сдержанно похвалил мою игру, ткнул перстом куда-то вглубь зала и вновь исчез.

Шесть сибирок, русская пирамида по пятьсот на расход. У меня начали появляться неприятные предчувствия, и я поспешил закруглиться, мотивирую крайней спешкой на самолет.

Встретились с моим куратором мы уже в гостинице. Я выложил почти полторы тысячи на стол, помолчал.
Константин Викторович сдержанно резюмировал:
— Для Новосибирска ты вполне пригоден. Завтра посмотрим, как ты держишь ставку.

Засыпал я в смешанных чувствах.

 
Новосибирск-2
 
Thu, Sep. 15th, 2005, 08:03 pm
Наутро я проснулся ни свет ни заря.
Сделал зарядку – как обычно, общую и силовую на руку, состряпал яичницу с помидорами и солеными огурцами. Помидорчики чуть обжарил в кипящем масле, до янтарной корочки; тщательно порубил огурцы прозрачными кружочками, выложил ими дно сковородки, выбил три яйца, аккуратно следя за целостью и невредимостью желтков. Приготовить правильную яичницу – гораздо сложнее, чем, например, аджаб-сандал, или чахохбили. К счастью, администратор нашей гостиницы квартирного типа позаботился о наличии в номерах кухонной утвари и специй. Увидев пакетики зиры и барбариса, перетянутые одной ленточкой, я подивился, неужели здесь кто-то готовил плов?
Константин Викторович появился в дверях как раз, когда я заваривал себе кофе.
Привычным движением высыпал полкило чая в кружку, долил крутого кипятка и присел к столу. Проницательные глаза, казалось, сканировали мое лицо на предмет выявления внеплановых коллизий. Осмотром он, кажется, остался доволен.
– Как спалось? – услышал я непраздный вопрос, лишь успев положить в рот последний кусок утренней трапезы.
– Отлично, спасибо; выспался, прекрасно себя чувствую, готов к труду и обороне, – отрапортовал я.
– Это хорошо. Потому что мы сегодня едем на сафари, – загадочно высказался Константин Викторович и ушел к себе, оставив мне на сборы час.
Я убрал со стола, тщательно зашкурил наклейку, отполировал палку замшей.
До назначенного времени оставалось около получаса, поэтому я включил телевизор. Новости новосибирского канала тут же удивили меня. Ведущий был прекрасно одет, в отличие от столичных акул телебизнеса; узел на галстуке было не стыдно показать Джону Мейджору, а улыбка его была естественна и радостна. Новосибирск мне, определенно, нравился.
Через час мы гуляли по городу. Константин Викторович больше молчал, казалось, он был целиком погружен в себя.
– Ты умеешь вовремя останавливаться? – услышал я внезапный вопрос, заданный напряженным, хлестким, авторитарным тоном. Ранее я таких интонаций в речи моего куратора не замечал.
– Вроде бы да. Я еще из ЦПКиО это искусство вынес – пару партий, и к дому до расхода. А что?
– Сегодня тебе будет трудно остановиться. Но сделать это будет необходимо. Выигрываешь две партии, от расхода отказываешься, сдаешь третью и уходишь. Запомни, даже если ты будешь сильнее, третью нужно отдать.
– Ставка? – полуутвердительно поинтересовался я.
– Пачка Линкольнов. Десять тысяч. Для начала.
Я промолчал. О том, что я буду делать, если сдам одну из первых партий, я старался не думать.
– Забираешь червонец и неспешно отчаливаешь. Тебя будут пасти. Ты это заметишь. Наплюй, иди спокойно в гостиницу. Поговорим завтра утром. Да, и еще. Не разговаривай за столом. Будут спрашивать – отвечай односложно, стеснительно. Ну, да не мне тебя учить.
Я кивнул.
– С Богом, – выдохнул Константин Викторович и взмахнул правой рукой. Рядом с нами тут же затормозило такси.
Когда мы подъехали к клубу, я понял смысл загадочной утренней фразы куратора. Клуб назывался «Сафари».
Внутри было прохладно, бархатно тихо и приглушенно спокойно. Занятыми оказались только два дальних стола. Мы неспешно направились к ним.
Подойдя, Константин Викторович сердечно поздоровался с одним из игроков. Невысокого роста, лет пятидесяти, поджарый, сухопарый, этот человек выглядел очень сильным – той самой жесткой жилистой силой, которая даст сто очков форы любым горам мяса. Человек производил впечатление опасного. Звали его Антон, и игры его мне увидеть пока не довелось. Проигнорировав вопрос про «какими судьбами», очень мягко, властным тоном, Константин Викторович поинтересовался:
– Сыграешь с парнишкой?
– Конечно, какой разговор. – Антон весело подмигнул мне и положил палку на сукно.
– Три партии, без расхода, десять – пятьдесят.
– Хорошо, – чуть менее уверенно протянул мой грядущий соперник.
Я молча свинтил кий. Узнавать про то, что три поражения обойдутся мне в полтинник, лучше, все же, не перед самой партией. Я незаметно сделал три глубоких вдоха и предложил разбой Антону.
Антон прищурил глаза в знак благодарности, пружинистым шагом обошел стол и, почти не целясь, ударил в лоб пирамиде Клопштосом Его Императорского Величества. Таким ударом можно было свалить быка, но не шар. Я аккуратно подобрал партию и сделал глоток воды. Чтобы обогатить Константина Викторовича на десять тысяч американских долларов, мне потребовалось четыре минуты. Полтинник долга перестал нависать угрожающе.
Свой разбой я исполнил с тщанием и аккуратностью немецкой горничной. Свой встал в губы. Антон похвалил меня, небрежным кивком, и полыхнул через поляну от кучи. В это было невозможно поверить, но свой упал. Затем он собрал еще пять шаров на тихом скате в дальний угол. И смазал откровенно несложного чужого. Играл он уверенно, прицельно, но очень неровно и, что ли, без огонька.
Я совладал с нервами, вывел на семь-шесть и очень уверенно отыгрался в створ угловой. Попытка атаки, кикс – и я добил восьмого. Теперь нужно проиграть.
Удивительно, но у меня даже мысли не закралось о сравнительном анализе червонца и полтинника. Там, где меня учили играть, кураторам перечили только один раз. Самих-знающих-как очень не любили. Одна осечка – и вход в бильярдную заказан навсегда.
К счастью, Антон играл действительно неплохо. Свой с разбоя, традиционные пять на тихом скате и неуверенно сваленный чужой – заметно облегчили мне задачу.
Я уронил четыре шара для приличия, пересолил француза, отводя своего от лузы и восемь-четыре нарисовалось меньше, чем за десять минут.
Антон пожал мне руку. Ничто в его облике не изменилось. Глаза лучились тонким юморком. Движения уверенные, спокойные, хлесткие. Пока я чехлился, на стол упала пачка ассигнаций.
Я поблагодарил за прекрасный матч и, стараясь не пытаться отыскать глазами Константина Викторовича, пошел на выход. От колонны отлепился какой-то нувориш в полпудовой цепочке на том месте, где голова крепится к туловищу, и не торопясь двинул за мной. Так мы и шли до гостиницы – рассинхронизированным тандемом. В номер за мной он, к счастью, подниматься не стал. А то я уже всерьез озаботился, чем же его угощать.
День выдался тяжелым. Сто пятьдесят грамм коньяка решили проблему снятия усталости; я спрятал деньги и уснул праведным сном младенца.
 
 
Новосибирск-3
 
Sat, Sep. 17th, 2005, 12:19 pm
Самые ужасные воспоминания моей жизни связаны с внезапными пробуждениями. Кроме хрестоматийного «Боже, кто это так отвратительно храпит рядом?!», не выспавшись, я неизменно проливал кофе на скатерть, пересаливал яичницу, разбивал любимые сервизы и резался при бритье так, что друзья интересовались, зачем я ввязываюсь в ножевые драки.
Не отоспав положенные шесть часов, я легко сдавал расход забредавшим фраерам, вставал по пятихатнику с всеволожским Ашотом и был готов играть общаковыми палками в Леоне.
Да что там говорить, я мог даже смазать своего в среднюю.
В этот день я проснулся в полдень. Робкие лучики яркого солнца приветливо пробивались сквозь плотно занавешенные окна; мерно гудел кондиционер.
Со сна я всегда выгляжу комично. Всклокоченные волосы, безумный взгляд, выдающий тяжелую кому потускневшего до первой чашки кофе рассудка. Из-за моего утреннего внешнего вида, кажется, от меня уходили все без исключения женщины.
Я скосил глаза и увидел в дальнем кресле внимательно смотревшего на меня без тени иронии Константина Викторовича. Рывком сев в кровати, я гостеприимно поинтересовался: «Черт, как вы сюда попали?».
– Не умеешь ты двери запирать. Все в порядке?
– Вроде бы да…– неуверенно пробормотал я, попросил прощения и потрусил в ванную.
Контрастный душ, крепкий кофе и выкуренные одна за другой сигареты вернули мне способность соображать, хотя бы частично. Я потянулся к тому месту, где намедни спрятал деньги. Константин Викторович наблюдал за моими действиями безучастно. Прищуренные глаза иронично поблескивали в полумраке комнаты.
Денег на месте не оказалось.
– Ты уж либо запирайся по-человечески, либо спи чутче, либо ценности прячь изящней.
Я выдохнул.
– Ладно, все в порядке. Сегодня еще поиграем здесь, а вечером – летим в Самару. Готов?
– Конечно, готов. Я уже втянулся. Что на этот раз?
– На этот раз ты проиграешь. Невысокий, коренастый, усы, лысина, «Лонгони» за косарь. Узнаешь. Соперник сильный, играть будете долго. К самолету, то есть к двум ночи, ты должен засадить три триста. Ставки и регламент – на твоей совести. Запомни, русскую ты играть не умеешь. Настаивай на америке, но можешь пойти и на москву. Кстати, здесь ее кличут сибиркой. Собирайся.
Не скажу, что я многое понял, но почел за благо не переспрашивать.
Константин Викторович выложил на стол три пятьсот и ушел.
Я торопливо оделся, схватил палку, не став ее даже шкурить, положил машинку в боковой карман чехла и вышел в коридор. Константина Викторовича в пределах прямой видимости не наблюдалось. Я спустился вниз и поднял руку.
В «Сафари» я первым делом подошел к барной стойке и заказал сто грамм «Флагмана». Выпил, огляделся. Мой лениво катал шары невдалеке, в гордом одиночестве. Я попросил еще стошку за четвертый столик и лениво побрел в сторону моего сегодняшнего победителя.
– Партию не желаете? – Небрежно поинтересовался я, подойдя.
– С-превеликим, мон-шер-ами, – отозвался Усач. Он сглатывал пробелы между словами, отчего речь его становилась немного дезакцентированной и комичной.
Мы обговорили условия, и я, по обыкновению предложил ему разбой.
– Благодарствуйте, – небрежно кивнул Усач и изящно положил партию на тихом скате. Выставлял он строго на точку, винтами не пользовался, невостребованные семь шаров остались на своих местах.
Я выпил вовремя подоспевшие погонные сто грамм и мягко попросил об одолжении. Не стесняясь, я попросил 10–6, или америку.
– Простите, – говорю, – но если вы не хотите потерять партнера, нужно что-то поменять в нашем устном билле о правилах.
Мой соперник оказался балагуром.
– С вами, молодыми, чуть зазеваешься – будешь шваброй на один-пятнадцать одной рукой с закрытыми глазами играть. Ладно уж, давай твою америку.
Он расставил пирамиду, я продемонстрировал неожиданно удавшийся сталевский разбой и умудрился собрать партию. Обнаглев, положил восьмого французским ударом, повернулся в сторону бара и попросил еще стошечку. Дышать стало немного легче.
Играли мы в общей сложности восемь часов. С переменным успехом. Новосибирские присказки отличались от наших мало. Мой абриколь через поляну, на скрытую лузу, с выходом под среднюю – удостаивался снисходительного:
– Верю, верю, подставки ты подбираешь. Покажи, как ты теперь непростого своячка исполнишь.
Круазе через длинный борт, фирменный, как оказалось, удар Усача, я неизменно комментировал лениво:
– Конечно, такой-то и ребенок исполнит. Кабы знать, что вы одни подставки подбираете…
Ткнувшийся в губы и зависший над лузой шар – и бильярдную оглашал стройный хор наших язвительных баритонов:
– Инфаркт микарда! Вот такой рубец!
К полуночи я летел две с половиной. Для расхода этого было много, для выхода на три с копьём по ровной – мало.
Я принял рискованное решение.
– Простите, говорю, меня там самолет дожидается… Мне в час развинтиться обязательно. Как честный человек, обязан предупредить.
Усач отреагировал своеобразно:
– Давай последнюю по восемьсот.
Я отвернулся к бару. Подозвал официантку. Заказ шестую за вечер стошку. Тщательно пережевал ослабшими мозгами поступившую информацию. Дождался водки, осушил бокал (в Новосибирске, почему-то, подают водку в коньячных бокалах). Развернулся к столу.
– Простите, – говорю, – странная какая-то цифра. Давайте уж косарик разыграем.
– Не вопрос. Сибирка, девять-семь, твой разбой, идет? А то все-таки сумма.
Я обрадовался. Закравшееся в душу подозрение отступило. Если уж меня проверять, то америкой; с таким скатом у меня в сибирку шансов – ровно полпроцента.
Я сыграл своего на среднем размере, подобрал отошедшее от пирамиды, смазал сложного в центр, на тихом, намеренно отводя своего под фирменный скат Усача.
И тут Усач начал ложиться. Слишком топорно, чтобы я этого не заметил. Я резким эпилептическим движением развернулся к бару, заказал «еще дывести, пажаласта». После шестисот имитировать легкую степень опьянения оказалось несложно.
Положил пятого и шестого, рискуя выиграть дураком, залпом выпил двести грамм водки и улыбнулся вспыхнувшим где-то вдалеке звездам.
Усач очень старался сдать партию не вызывая подозрений. Я очень старался выиграть. Честно и откровенно, без притворства. Но выигрышу, к счастью, противилось все мое естество, повидавшее с утра круассан с повидлом и восемьсот «Флагмана».
Я изящно стушевал своего – на киксе от борта – и ушел от риска закончить дураком.
В начале второго Усач домучал девятого.
Я облегченно вздохнул и рассчитался.
Да, мне предстояло отдать двести из своих; зато у меня появился крайне интересный материал для разговора с Константином Викторовичем.
Я решил перенести обдумывание мотивов сегодняшнего экзамена – а в том, что это был экзамен, я уже не сомневался – на утро. Выпитое помогло достижению цели в бильярдной, но мало способствовало ясности мысли.
В самолет я забрался первым, как только объявили посадку, и блаженно уснул, не дожидаясь Константина Викторовича.
 
продолжение следует...

 

Категория: Литературный бильярд | Добавил: Администратор (06.10.2007)
Просмотров: 3244 | Рейтинг: 5.0/4 |

Покер онлайн

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
 
 
Категории каталога
Техника бильярда [27]
Обучение, тренировки, психология в бильярде
Оборудование в бильярде [33]
Бильярдные столы, кии и аксессуары
Рассказы о бильярде [43]
Интересные рассказы о бильярде
Спортсмены в бильярде [50]
Интервью с игроками
Литературный бильярд [16]
Бильярд в литературе
Новости бильярда [1]
Новости из мира бильярда, анонсы и отсчёты турниров

Покер онлайн

Форма входа

Друзья сайта
Спортивный покер

Статистика
 

Copyright MyCorp © 2017